<< Главная страница

Аркадий Аверченко. Ложь



Трудно понять китайцев и женщин.
Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль - чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нес на себе соответствующее количество команды, причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени - и все это было ни к чему... Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки - сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно легкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца.
Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех - масса терпения, хитрости- и все это совершенно бесцельно, безрезультатно, все гибнет от простого прикосновения.

X X X

Чтение пьесы было назначаю в 12 часов ночи. Я приехал немного раньше и, куря сигару, убивал ленивое время в болтовне с хозяином дома адвокатом Лязговым.
Вскоре послеменя в кабинет, где мы сидели, влетела розовая, оживленная жена Лязгова, которую час тому назад я мельком видел в театре сидящей рядом с нашей общей знакомой Таней Черножуковой.
- Что же это,- весело вскричала жена Лязгова.- Около двенадцати, а публики еще нет?!
- Подойдут,- сказал Лязгов.- Откуда ты, Симочка?
- Я... была на катке, что на Бассейной, с сестрой Тарского.
Медленно, осторожно повернулся я в кресле и посмотрел в лицо Серафимы Петровны.
Зачем она солгала? Что это значит?
Я задумался.
Зачем она солгала? Трудно предположить, что здесь бьш замешан любовник... В театре она все время сидела с Таней Черножуковой и из театра, судя по времени, прямо поехала домой. Значит, она хотела скрыть или свое пребывание в театре, или - встречу с Таней Черножуковой.
Тут же я вспомнил, что Лязгов раза два-три при мне просил жену реже встречаться с Черножуковой, которая, по его словам, была глупой, напыщенной дурой и имела на жену дурное влияние.- И тут же я подивился: какая пустяковая, ничтожная причина может иногда заставить женщину солгать...

X X X

Приехал студент Конякин. Поздоровавшись с нами, он обернулся к жене Лязгова и спросил:
- Ну, как сегодняшняя пьеса в театре... Интересна? Серафима Петровна удивленно вскинула плечами.
- С чего вы взяли, что я знаю об этом? Я же не была в театре.
- Как же не были? А я заезжал к Черножуковым - мне сказали, что вы с Татьяной Викторовной уехали в театр.
Серафима Петровна опустила голову и, разглаживая юбку на коленях, усмехнулась:
- В таком случае я не виновата, что Таня такая глупая; когда она уезжала из дому, то могла солгать как-нибудь иначе... Лязгов, заинтересованный, взглянул на жену.
- Почему она должна была солгать?
- Неужели ты не догадаваешься? Наверное, поехала к своему поэту!
Студент Конякин живо обернулся к Серафиме Петровне.
- К поэту? К Гагарову? Но этого не может быть! Гагаров на днях уехал в Москву, и я сам его провожал.
Серафима Петровна упрямо качнула головой и, с видом человека, прыгающего в пропасть, сказала:
- А он все-таки здесь!
- Не понимаю...- пожал плечами студент Конякин.- Мы с Гагаровым друзья, и он, если бы вернулся. первым долгом известил бы меня.
- Он, кажется, скрывается,- постукивая носком ботинка о ковер, сообщила Серафима Петровна.- За ним следят.
Последняя фраза, очевидно, была сказана просто так, чтобы прекратить скользкий разговор о Гагарове.
Но студент Конякин забеспокоился.
- Следят??! Кто следит?
- Эти, вот... Сыщики.
- Позвольте, Серафима Петровна... Вы говорите что-то странное: с какой стати сыщикам следить за Гагаровым, когда он не революционер и политикой никогда не занимался?!
Серафима Петровна окинула студента враждебным взглядом и, проведя языком по запекшимся губам, раздельно ответила:
- Не занимался, а теперь занимается. Впрочем, что мы все:
Гагаров, да Гагаров. Хотите, господа, чаю?

X X X

Пришел еще один гость- газетный рецензент Блюхин.
- Мороз,- заявил он,- а хорошо! Холодно до гадости. Я сейчас часа два на коньках катался. Прекрасный на Бассейной каток.
- А жена тоже сейчас только оттуда,- прихлебывая чай из стакана, сообщил Лязгов.- Встретились?
- Что вы говорите?!- изумился Блюхин.- Я все время катался и вас, Серафима Петровна, не видел. Серафима Петровна улыбнулась.
- Однако я там была. С Марьей Александровной Шемшуриной.
- Удивительно... Ни вас, ни ее я не видел. Это тем более странно, что каток ведь крошечный,- все, как на ладони.
- Мы больше сидели все... около музыки,- сказала Серафима Петровна.- У меня винт на коньке расшатался.
- Ах, так! Хотите, я вам сейчас исправлю? Я мастер на эти дела. Где он у вас?

Нога нервно застучала по ковру.

- Я уже отдала его слесарю.
- Как же это ты ухитрилась отдать слесарю, когда теперь ночь? - спросил Лязгов.

Серафима Петровна рассердилась.
- Так и отдала! Что ты пристал? Слесарная, по случаю срочной работы, была открыта. Я и отдала. Слесаря Матвеем зовут.

X X X

Наконец, явился давно ожидаемый драматург Селиванский с пьесой, свернутой в трубку и перевязанной ленточкой.

- Извиняюсь, что опоздал, -раскланялся он.-Задержал прекрасный пол.
- На драматурга большой спрос,- улыбнулся Лязгов.- Кто же это тебя задержал?
- Шемшурина, Марья Александровна. Читал ей пьесу. Лязгов захлопал в ладоши.
- Соврал, соврал драматург! Драматург скрывает свои любовные похождения! Никакой Шемшуриной ты не мог читать пьесу!
- Как не читал?- обводя компанию недоуменным, подозрительным взглядом, вскричал Селиванский.- Читал! Именно ей читал.
- Ха-ха!- засмеялся Лязгов.- Скажи же ему, Симочка, что он попался с поличным: ведь Шемшурина была с тобой на катке.
- Да, она со мной была,- кивнула головой Серафима Петровна, осматривая всех нас холодным взглядом.
- Когда?! Я с половины девятого до двенадцати сидел у нее и читал свою "Комету".
- Вы что-нибудь спутали,- пожала плечами Серафима Петровна.
- Что? Что я мог спутать? Часы я мог спутать, Шемшурину мог спутать с кем-нибудь или свою пьесу с отрывным календарем?! Как так- спутать?
- Хотите чаю?- предложила Серафима Петровна.
- Да, нет, разберемся: когда Шемшурина была с вами на катке?
- Часов в десять, одиннадцать. Драматург всплеснул руками.
- Так поздравляю вас: в это самое время я читал ей дома пьесу.
Серафима Петровна подняла язвительно одну бровь.
- Да? Может быть, на свете существуют две Шемшуриных? Или я незнакомую даму приняла за Марью Александровну? Или, может, я была на катке вчера... Ха-ха!...
- Ничего не понимаю!- изумился Селиванский.
- То-то и оно,- засмеялась Серафима Петровна.- То-то и оно! Ах, Селиванский, Селиванский...
Селиванский пожал плечами и стал разворачивать рукопись.
Когда мы переходили в гостиную, я задержался на минуту в кабинете и, сделав рукой знак Серафиме Петровне, остался с ней наедине.
- Вы сегодня были на катке?- спросил я равнодушно.
- Да. С Шемшуриной.
- А я вас в театре сегодня видел. С Таней Черножуковой. Она вспыхнула.
- Не может быть. Что же, я лгу, что ли?
- Конечно, лжете. Я вас прекрасно видел.

- Вы приняли за меня кого-нибудь другого...

- Нет. Вы лжете неумело, впутываете массу лиц, попадаетесь и опять нагромождаете одну ложь на другую... Для чего вы солгали мужу о катке?
Ее нога застучала по ковру.
- Он не любит, когда я встречаюсь с Таней.
- А я сейчас пойду и скажу всем, что видел вас с Таней в театре.
Она схватила меня за руку, испуганная, с трясущимися губами.
- Вы этого не сделаете?!
- Отчего же не сделать?.. Сделаю!
- Ну, милый, ну, хороший... Вы не скажете... да? Ведь не скажете?
- Скажу.
Она вскинула свои руки мне на плечи, крепко поцеловала меня и, прижимаясь, прерывисто прошептала:

- А теперь не скажете? Нет?

X X X

После чтения драмы- ужинали.

Серафима Петровна все время упорно избегала моего взгляда и держалась около мужа.

Среди разговора она спросила его.

- А где ты был сегодня вечером? Тебя ведь не было с трех часов.
Я с любопытством ждал ответа. Лязгов, когда мы были вдвоем в кабинете, откровенно рассказал мне, что этот день он провел довольно беспутно: из Одессы к нему приехала знакомая француженка, кафешантанная певица, с которой он обедал у Контана, в кабинете; после обеда катались на автомобиле, потом он был у нее в Гранд-Отеле, а вечером завез ее в "Буфф", где и оставил.
- Где ты был сегодня?
Лязгов обернулся к жене и, подумав несколько секунд, ответил:
- Я был у Контана. Обедали. Один клиент из Одессы с женой француженкой и я. Потом я заехал за моей доверительницей по Усачевскому делу, и мы разъезжали в ее автомобиле- она очень богатая- по делу об освобождении имения от описи. Затем я был в Гранд-Отеле у одного помещика, а вечером заехал на минутку в "Буфф" повидаться с знакомым. Вот и все.
Я улыбнулся про себя и подумал:
- Да. Вот это ложь!

Аркадий Аверченко. Ложь


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация